ВЫСОЦКИЙ: время, наследие, судьба

Этот сайт носит некоммерческий характер. Использование каких бы то ни было материалов сайта в коммерческих целях без письменного разрешения авторов и/или редакции является нарушением юридических и этических норм.


О В.Высоцком вспоминает

Игорь Константинович ШЕВЦОВ

Стр. 1    (На стр. 2, 3, 4, 5)


Я не был ни другом, ни даже многолетним приятелем Владимира Высоцкого, знал его последние семь месяцев. Так и надо относится к этим заметкам — как к наблюдениям человека "со стороны".

Память возвращает изображение скупо и неохотно, как при проявлении фотографической карточки: сначала неясные контуры, потом все больше, больше... Но все-таки — только то, что есть и ничего кроме.

Летом 78-го я приехал на Одесскую киностудию: обсуждали мой сценарий. Томясь бездельем, бродил по полупустому павильону, пока не вспомнил, что здесь где-то должен сниматься Владимир Высоцкий. И вдруг захотелось... Хотел написать: попросить его сделать песни для сценария, но если быть честным, то это был лишь повод познакомиться. В павильоне стояла декорация интерьера МУРа 46-го года (для "Эры милосердия"). Никого не было. Потом стали появляться люди. Пришел Конкин. Скоро, почему-то громко стуча сапогами, появился Владимир Высоцкий, хмурый, сосредоточенный, замкнутый. Я подошел:

— Владимир Семенович, у меня к вам есть просьба...

— Да?!

Ответил резко, почти грубо. Во взгляде настороженность, почти открытое недоброжелательство. В общем, понятно: могу себе представить, как его одолевают поклонники обоих полов. Человека популярней в стране, кажется, нет. Первое впечатление от моего приезда в Петропавловск-Камчатский пару лет назад — орущий в динамик надорванный баритон прямо в аэропорту.

— Дело идет о песнях для сценария...

Молчит, выжидает с плохо затаенным нетерпением.

— Хорошо, после смены подойдите.

— К сожалению, не смогу. Может быть, завтра?

— Ладно, завтра...

"Завтра" я не подошел, раздумал, не стал приставать.

Летом 1979 года на Киевской киностудии снимался фильм, где я был одним из авторов сценария. Фильм о войне, об армейской разведке. Нам очень нужна была песня. Ну кто еще, как не Высоцкий!

С трудом, после опроса десятка "близко знающих" Высоцкого (а кто его не знал "близко"!), получил номер домашнего телефона. Однажды вечером позвонил.

В телефоне — узнаваемый низкий голос, который обладатель его старательно и, как я потом имел возможность наблюдать, безуспешно пытается изменить.

— Будьте любезны Владимира Семеновича.

После паузы — настороженно:

— А кто говорит?

Называюсь, добавляя, что моя фамилия все равно ничего не скажет.

— А в чем дело?

Объясняю, в чем дело. Вероятно, успокоенный, что не поклонник, Высоцкий меняет тон, и голос становится естественным.

— О чем картина?

— Армейская разведка, 44-й год... Не могли бы вы сняться?

— Игорь, я сейчас не собираюсь сниматься в кино, отказался от нескольких предложений. У меня совсем другие планы, так что вряд ли смогу быть вам полезен... Хорошо, принесите сценарий, — вдруг добавил он, адрес знаете? — И быстро продиктовал адрес.

Я отвез сценарий и, выждав несколько дней, снова позвонил.

— А, Игорь... Нет, знаете, я вообще сейчас отказываюсь от всех предложений, хочу год отдохнуть, не сниматься. Потом, я только что сделал роль в "Эре милосердия" — это похоже. Нет смысла повторяться...

— Владимир Семенович, ну, а песни напишете?

— Нет-нет, ничего писать не буду. А вот у меня есть "Песня о конце войны". Если подойдет — берите.

— Конечно, подойдет. А как ее прослушать?

— Ну, позвоните... Она куда-то затерялась, я поищу текст...

Все как-то очень неопределенно и мало надежно.

— Владимир Семенович, у меня есть еще предложение... — говорю торопясь, представляя себе как он нетерпеливо держит трубку, готовый швырнуть ее на рычаг. — В Одессе должен сниматься "Зеленый фургон" по моему сценарию. Это...

Коротко пересказываю, он терпеливо слушает.

— Там будет несколько песен. Можно на вас рассчитывать?.

И вдруг — полная неожиданность:

— Почему же только песни? Я с удовольствием и сам снял бы эту картину.

— Как? Режиссером-постановщиком?

— Ну да! Я эту книжку знаю, люблю... Несколько лет назад на радио была постановка, я участвовал... А почему "Зеленый фургон"? Ведь уже была картина?

— В том-то и дело, что была! — я, конечно, зачастил, "зашестерил" в предвкушении неожиданной удачи. Так она была двадцать лет назад (на самом деле — поменьше), снимал ее Габай, а он уехал.

— А что? Это заманчиво.

— И вы готовы на полтора-два года уйти из театра?

— Готов.

— А поехать в Одессу?

— Да готов, готов!..

— Владимир Семенович, случай неординарный, но давайте пробивать.

— Нет! Я никого ни о чем просить не буду. Сейчас, после картины, они ко мне хорошо относятся, но я — просить не буду!

— Так давайте я начну!

— Вот и начинайте! Получится — я готов. Договорились, Игорь?

— Договорились,

— Ну, звоните.

Дело с песней на время заглохло, режиссер молчал, и я не стал приставать к Высоцкому. А затея с "Фургоном" выглядела вообще утопической и я почти забыл о ней. Хотя, когда через некоторое время из Одессы приехала редактор Е.Демченко, я среди прочих дел вдруг ввернул:

— А есть кандидатура режиссера на "Зеленый фургон"!

— Кто?

— Высоцкий!

— Да брось ты!

— Серьезно. Только сам он никого просить не хочет... Вы его просите — и за него.

— Все. Завтра же Збандут (директор Студии) с ним связывается!

И утопия вдруг зашевелила конечностями, заморгала, задвигалась. Через несколько дней уже "кто-то" в Москве на ТВ сказал, что "мысль интересная".

В начале декабря — так двигалось дело у нас в Отечестве — еще ничего не было ясно, зато числа 10 декабря, когда я вернулся из Крыма, со съемки, мне домашние сказали сразу на три голоса:

— Звонил Владимир Высоцкий, сказал, что он дал согласие студии снимать "Зеленый фургон".

Я тут же перезвонил ему, но Нина Максимовна (мы еще не были с ней знакомы) ответила, что Владимир Семенович уехал до 14-го или 15-го.

С нетерпением дожидаюсь 15-го, звоню. Голос энергичный:

— Игорь! Да, Збандут прислал телеграмму, я подтвердил согласие. Приходи вечером на "Преступление и наказание", не видел? Вот и посмотришь — обратись от меня к... (он назвал фамилию, но я не разобрал, а переспрашивать не стал, и время назвал — перед началом за полчаса).

У театра — обычная толкотня, я привык к ней за 15 лет, живу рядом, каждый вечер и видел. Приближаюсь к окошку администратора, должен что-то сказать. Я до того в театре бывал редко, а на Таганке — вообще раза два-три, никого не знаю, но уже лезу с ощущением "особости" нахально головой в администраторское окошко.

— Вам что?

Это вопрос в самой резкой форме В.П.Янкловича, которого, естественно, я тогда не знал.

— Мне тут билет оставлен... — начинаю я мямлить, и вдруг вижу в администраторской Высоцкого. Он меня не слышит, разговаривает с кем-то...

— Владимир Семенович! — ору я

А Янклович злится:

— Вам что нужно?

— Билет... Билет мне... Владимир Семенович!

Глупо, наверное, как гимназистка, выгляжу.

— Фамилия? — неумолим главный администратор.

Называюсь, и вдруг — о, чудо "сопричастности"! — "сам" Высоцкий оборачивается, и щелкает замок, и дверь приоткрывается ровно настолько, чтобы мне протиснуться, а больше никому. И я протискиваюсь. Высоцкий одну руку протягивает, другой обнимает. Целуемся (интеллигентный московский ритуал — вовсе не свидетельство близости). А в комнатушке администратора — шумный бородатый Борис Хмельницкий, Филатов, еще какие-то люди, их я не знаю, да и этих-то узнаю едва.

— А-а, вот ты какой! — это Владимир. (А какой я? Обыкновенный). — Очень хорошо. Что — будем делать кино?

Я не робею, но смущаюсь: все-таки слишком много народу. Он улыбается как-то хитровато, очень хорошо.

— Значит, ты не уходи после спектакля. Не видел?

— Нет.

— Ну, посмотришь... Сценарий привез?

— Конечно.

— А ты против соавторства не возражаешь?

— Что вы, Володя! — раз он на "ты", могу и я обойтись без отчества, но на "вы". Только...

— Что?

Он как будто чуть-чуть настораживается.

— Вы знаете, что как автор сценария не получите за песни в фильме? А это примерно... — называю сумму.

— Да? — он удивился, но тут же: — Ладно, устроим как-нибудь.

— Всё. Больше возражений нет.

Володя улыбается. А что, он ожидал, что я буду возражать? Но я же не полный идиот! Соавторство режиссера, да еще такого — дело естественное и совершенно необходимое, здесь я искренен.


К СЛЕДУЮЩЕЙ СТРАНИЦЕ

К содержанию раздела ||||||| К главной странице

© 1991—2017 copyright V.Kovtun, etc.